СЕРГЕЙ АЛХУТОВ: ВОЗВРАЩЕНИЕ ЗАРАТУСТРЫ
Сегодня у нас в гостях известный писатель Сергей Алхутов — номинант премии «Национальный бестселлер», автор романов «Возвращение Заратустры», «Царь и пес», «Сказки пещерных людей».
1. За свою жизнь Вы сменили много профессий. Как так получилось?
Впервые я сменил профессию для того, чтобы прокормить семью. Каждая следующая работа была попыткой улучшить материальное положение, которое ухудшалось по мере роста цен.
Кроме того, моё изначальное желание чему-то учить людей с возрастом стало проходить, поэтому у меня менялись профессиональные предпочтения — если в молодости я с удовольствием становился кружководом, имея небольшой опыт в своём деле, то сейчас, вероятно, не буду учить людей даже тому, что отлично умею сам.
Если только очень хорошо попросят.
Мне нужно убедиться в том, что людям нужно то, что я могу, без этого я ничего делать не буду, и на работу, где нужно делать что-то ненужное людям, не пойду.
2. Вы были школьным учителем. Ваша оценка современной системы образования?
Прежде всего замечу: современная система образования сформирована государством и имеет цель готовить людей, пригодных для государства. Разумеется, человек, получив высшее образование, может использовать его, чтобы работать на себя.
Есть люди, ведущие частную врачебную, адвокатскую практику, я знаю даже человека, практиковавшего частную инженерную деятельность. Но эти исключения не меняют сути системы. И если сегодня государство трещит по швам, значит, вчера система образования была, возможно, неэффективна в достижении своих целей.
Каково качество сегодняшней системы образования — посмотрим через пару десятков лет, поскольку образование — это всегда процесс с весьма отсроченным результатом.
3. Ваше отношение к ЕГЭ, в свете результатов повторного тестирования студентов набора этого года?
ЕГЭ придумали люди, получавшие образование несколько десятков лет назад, и об этом не надо забывать. Но, что ещё важнее, ЕГЭ придумали чиновники, государственные винтики. Цель ЕГЭ имеет слабое отношение к системе образования как таковой, тем более — к проверке качества получаемых знаний, умений и навыков. На мой взгляд, у ЕГЭ геополитическая цель, и эта цель — крепче привязать российские регионы к центру.
4. У Вас собственный бизнес, промышленный альпинизм. Не расскажете об этом немного?
Промышленный альпинизм — это бизнес только в том смысле, что я сам принимаю решения о том, с кем и по каким ценам работаю, в какие сроки выполняю заказы, в каких ситуациях зову напарников. Во всех остальных смыслах это тяжёлая и опасная работа.
Я своими руками монтирую рекламные конструкции, веду ремонт электрики, протягиваю кабеля на складах, иногда попадаются заказы на окраску конструкций — я их крашу. Большую часть работ я делаю с верёвок. Это настолько привычный для меня вид деятельности, что я, наверное, могу вязать альпинистские узлы, не просыпаясь.
5. Какое место занимает в Вашей жизни ЛИТО?
До недавнего времени я был главным редактором литературного интернет-журнала «Точка Зрения» (http://lito.ru). Основной моей задачей было управление редакторским коллективом, а он у нас большой, больше тридцати человек, разбросанных по миру. Иной раз, в острых конфликтных ситуациях, приходилось ночами думать над тем, как организовать переписку между редакторами, чтобы каждый получил своё и не навредил проекту в целом.
Летом я ушёл с поста главреда, сейчас я рядовой редактор лито.ру. Всё, что я делаю — я публикую присылаемые мне тексты не реже раза в три месяца. Ну, чего греха таить, ещё привожу лучших авторов «Точки Зрения» в прямой радиоэфир, есть у меня такая возможность.
6. Расскажите, пожалуйста, о своем романе «Возвращение Заратустры», который вошел в лонг-лист премии «Национальный бестселлер».
По сути, это не роман. Когда книгу издавали, её назвали «научно-популярным философским изданием» — наверно, правильно назвали. В какой-то момент я решил, что «Так говорил Заратустра» Фридриха Ницше следует дописать. Причём дописать именно мне — я просто как-то к этому созрел. Ну, сел и дописал.
Я считаю книгу лучшим из того, что написал до сих пор. Определяю я это очень просто: если мурашки по коже от текста бегают, если слёзы на глаза наворачиваются — значит, хороший текст. Это у меня работает на Стругацких, на раннем Пастернаке — ну, и, вот, на моём «Возвращении Заратустры».
7. …И о романе «Царь и пес».
«Царь и Пёс» был первым художественным текстом, написанным мной после долгого перерыва. Был у меня такой период, когда я писал статьи в энциклопедии, главы в школьный учебник — не до художки было. Потом решил вернуться в художку. Решил написать книгу о том, что было бы с буддой Гаутамой, если бы из двух пророчеств, данных при его рождении, исполнилось не второе (что он станет великим святым), а первое (что станет великим царём).
В книге две линии — греческая и индийская (как раз про Гаутаму), и многие почему-то говорят, что греческая у меня написана лучше. Но «лучше» написана не одна, не другая, а переход между ними. Весь фокус именно в переходе — от греческой точки зрения к индийской, от индийской истории в обрамлении греческих действий к греческой истории в обрамлении индийских действий.
Роман получился очень неплохой, в нём, пожалуй, много такого, о чём мне ещё ни один читатель не сказал, что он это обнаружил.
8. Расскажите, пожалуйста, о своих стихах.
Стихи я писал лет пятнадцать назад и, на мой скромный вкус, почти сплошь плохие. Кажется, из того, что я тогда написал, до сих пор заслуживает внимания только одна вещь, и заслуживает она его благодаря неповторимой технике написания — сплошь из односложных слов:
Мир есть сыр.
Сыр — сеть дыр.
Мир дыр сух.
Сыр мир волн.
Сей есть пар.
И так дальше, по три односложных слова в стихе, по три стиха на строфу. Штука в том, что любая попытка повторить эту технику превращалась в какую-то дурацкую пародию на технику. А стихотворение само по себе вполне себе серьёзное, с должной долей трагического пафоса, то есть это не голая бездушная техника, это нечто, с помощью техники высказанное.
А вообще я до сих пор не понимаю, как работают поэты. Большинство других моих стихотворений — это почти голые высказывания, техника, использованная для их написания, очень слабая. Я до сих пор не представляю, каким техническим арсеналом нужно обладать, чтобы быть поэтом.
Это, впрочем, взаимно — многие хорошие поэты говорили мне, что прозу писать технически гораздо сложнее, чем стихи.
9. Ваше мнение об авторском праве? Справедливо ли ограничивать срок действия авторского права пятью годами, как предлагает «партия пиратов»?
Авторское право — сложная штука, многосоставная. В него включаются материальные и нематериальные права. Например, право автора ставить свою фамилию на произведении искусства — нематериальное, а право получать с произведения доход — материальное.
Если говорить о литературе, то автор передаёт издателю только некоторую часть материальных прав на свой художественный текст. Именно вокруг материальной части авторских прав идут все битвы между пиратами и антипиратами. Пираты вряд ли будут пытаться отнять у кого-то право подписываться под интеллектуальной собственностью.
Поскольку лишь незначительная часть моих доходов — доходы с авторства, мне трудно судить о справедливости того или иного срока на авторские права. У меня, по сути, нет внутреннего взгляда на эту проблему. Да, я ежегодно получаю гонорар за переиздание учебника, это удобно — неожиданные пять или семь тысяч рублей в голодный сезон, когда нет монтажей. Но если бы этих гонораров не было, я бы нашёл, наверно, что-то другое.
Но, так или иначе, я могу привести несколько десятков мнений разных сторон по этому вопросу, но не готов на всю жизнь становиться на одну из сторон. Вот разве что случится когда-то такое, что я стану старым и немощным идиотом, и единственной моей кормушкой станет авторское право на написанное прежде — тогда я точно начну считать, что материальные права на интеллектуальный продукт должны сохраняться за автором всю жизнь. Не дай бог никому из нас оказаться в таком положении.
10. Вы член Союза писателей Москвы. Ваше мнение о писательских союзах, объединениях? В достаточной мере ли они выполняют свои функции? Что можно здесь улучшить? Или это просто клуб, где можно пообщаться, но практической пользы он не приносит? Надо ли начинающему писателю стремиться вступить в такой союз?
Один товарищ по союзу писателей говорил мне, а ему, по его словам, говорил один из ключевых деятелей Союза писателей Москвы, что союз этот создавался «на всякий случай». При советской власти функцией Союза писателей СССР была поддержка тех, кто работает на власть.
Теперь, кажется, ни один из существующих союзов эту функцию не выполняет. Власть как-то влияет на мозги электората и без писателей. А больше эти союзы, полагаю, низачем не нужны. Хотя быть членом СП по-прежнему почётно, можно показывать малознакомым людям красную корочку.
Однажды, впрочем, я участвовал в семинаре молодых писателей, организованном нашим Союзом. Семинар очень толковый, я много из него вынес. Это собственная активность Союза, государство тут ни при чём.
11. Каково, на Ваш взгляд, будущее у бумажных и электронных книг? Они будут развиваться вместе, или бумажные книги отойдут на задний план, как ушли в прошлое рукописные?
У меня нет по этому поводу устойчивого мнения. Но могу предположить, например, вот что. По мере совершенствования способов копирования текста (от переписывания вручную к печати, теперь — к электронному копированию) преимущество получают тексты, которые широко востребованы.
А есть тексты, которые сами по себе востребованы не широко, но могут играть ключевую роль в каких-то жизненных процессах. Я не говорю о художественной литературе, я говорю, например, о каких-то секретных внутренних документах силовых структур. Вряд ли они когда-то перейдут в электронный вид — так их станет слишком просто рассекретить.
Вообще говоря, электронная книга устойчива именно за счёт постоянного копирования. Ни один носитель цифровой информации не живёт дольше, чем спецбумага, большинство — даже меньше, чем обыкновенная газетная бумага. А бумага, разумеется, живёт меньше пергамента и бересты. Поэтому тексты, которые требуется хранить долго в небольшом числе экземпляров, электронными не станут.
12. В своем блоге Вы рассуждаете о компьютерной игре «Литература». Расскажите, пожалуйста, об этом подробнее. Насколько это было бы похоже / не похоже на требование Клапауция к машине Трурля «Пусть создаст мне Науку»?
Каюсь, не читал «Кибериаду». Я до сих пор размышляю над тем, как можно формально подойти к литературе в целом, как мировому процессу. И до сих пор ничего путного не придумал. Так что компьютерная игра «Литература» ещё не родилась.
13. Расскажите, пожалуйста, о концепции Единственно Ложного Учения.
Абсолютно Ложного. Концепция простенькая. Любой человек хотел бы оказаться хоть в чём-то прав, и он ищет, в чём именно он прав. Это нужно в куда большей степени для самоутверждения и самоуспокоения, чем для жизни в окружающем мире. Но если я молотком забиваю гвоздь, неважно, истинно ли моё мнение о гвозде — важно, что я его забил.
Вот такой посыл — я не играю в социальные игры типа самоутверждения, я просто забиваю гвозди. Вы правы, а я делаю своё дело, и с меня этого довольно. Но если кому-то захочется копнуть эту концепцию глубже, он найдёт над чем посмеяться вместе со мной.
14. Что важнее для писателя, на Ваш взгляд — стремиться к завершенности, или развивать незавершенность как бесконечную вязь смыслов?
Для разных по-разному, наверное. Я не люблю игру с внешними смыслами, потому что среди моих читателей запросто могут оказаться люди, не обладающие достаточными познаниями для понимания этих смыслов. И люди имеют на это право. Я недавно выступал перед школьниками, читал им рассказ, в котором многократно обыгрывается рыба как символ раннего христианства. А они этого не знают. Я и сам, кстати, об этом узнал лет в двадцать пять, не раньше. В общем, не поняли, пришлось объяснять.
Так что я стремлюсь к абсолютной завершённости, герметичности, к тому, чтобы все смыслы текста можно было расшифровать, исходя из того, что есть в самом тексте. Хотя не всегда, конечно, выходит удержать себя в этих рамках. То есть не люблю-то я эту игру, конечно, не люблю, но как-то чисто логически, а интуитивно я ей восторгаюсь, потому что эта игра может быть красивой.
15. Может ли в наши дни появиться философ, равный Сократу, Платону, Аристотелю? А если появится, то заметит ли его кто-нибудь?
Ну, Сократа при жизни замечали исключительно как помеху. Кроме его учеников, конечно. Платона заметили сильно после его смерти. Опять же, кроме учеников. Аристотель был заметен, потому что учил Александра Македонского. А именно как философ он стал заметен сильно позже своей смерти, христиане его заметили. И потом — не надо забывать, что они жили в небольшой такой общине, Афины того времени это несколько тысяч человек, в лучшем случае — считанные десятки тысяч.
Даже Вавилон, крупнейший город древнего мира, никогда не насчитывал больше трёхсот тысяч человек, то есть был не крупнее, чем нынешние Кострома, Старый Оскол или Петрозаводск. А Афины были по населению в десять раз меньше, чем нынешние подмосковные Красногорск или Люберцы. Афины — это какой-нибудь Гороховец Владимирской области, или подмосковный Дедовск, не крупнее. И связь между полисами в Греции была не слишком сильна, особенно культурная связь.
Ну и представьте себе, что сегодня исчезло всё телевидение, вся телефония, весь интернет и телеграф с газетами. В таких условиях стать чудаком, прославившимся на весь Гороховец, достаточно легко, только желания ни у кого не будет уже. Но допустим, что кто-то по жизни чудак такой, этим и прославился, не по своей, в общем-то, воле (примерно как и Сократ — по воле своего «даймона»).
А если в таких условиях Гороховец станет духовным предком новой цивилизации, то и этого гороховецкого чудака, конечно, узнают и запомнят многие. А вот если у человека в таких условиях будет именно желание прославиться, он будет не Сократ, он будет Герострат.
Вообще говорить о равенстве в контексте философии я не очень люблю. Для меня самое важное в том же Сократе — то, насколько достойно он принял свою смерть. А со смертью человек в любом случае один на один, так что сравнивать просто глупо. Не меримся же мы тем, кто из нас будет интереснее патологоанатому при вскрытии.
16. Писатель живет ради своих книг, является их рабом, проводником в наш мир, или книги существуют ради своего писателя, — речь не о книгах, как источнике денег, а о другом, — например, книги «обслуживают» его эго, служат рупором его точки зрения и т.д.?
Писатель — это инструмент, и книга — это инструмент. Тот и другая существуют ради, скажем так, выживания и размножения идей. Я хорошо понимаю, что я не вечен: я умру, а идеи останутся.
17. Согласны ли Вы с тем, что предательство — худший из грехов?
Не буду ранжировать грехи — кто я, чтобы судить? Скажу только, что вряд ли было какое-то специальное учение, исходящее непосредственно от иудейского Бога. Была инструкция — знаменитые 613 мицвот (в которые входят и известные христианам десять заповедей). Ну, а дальше каждый может решить для себя, является ли нарушение инструкции предательством, если оно совершается ради Источника инструкции.
18. Кого из современных авторов Вы могли бы отметить особо? Назовите пять книг 2009 гг., которые обязательно надо прочитать. Есть ли такие, что читать не рекомендуется?
Я не слежу за литературным процессом. Все наиболее значимые прочитанные мной книги — это книги нехудожественные. Да и изданы они далеко не в 2009 году. Вот из них, пожалуй, и могу посоветовать: «Эгоистичный ген» Ричарда Докинза, «Экономика символического обмена» Александра Долгина, «Непослушное дитя биосферы» Виктора Дольника, «Расцвет и упадок государства» Мартина ван Кревельда.
Сейчас присмотрел для себя «Язык как инстинкт» Стивена Пинкера — кажется, буду читать эту книгу с удовольствием.
19. Вы пишете о том, что книга играет роль социального маркера, и приводите в пример Робски, Донцову, Бунина. А что говорит социальный маркер о тех, кто вообще не читает?
Давайте не будем выдавать чтение художественной литературы за чтение вообще. Одна из самых читаемых книг в России — ни за что не угадаете — ...«ВАЗ 2109: эксплуатация и ремонт». Это принципиально антисоциальная книга — её читают наедине и всегда ради конкретного практического выхода. Если не забывать о том, что тексты, подобные «ВАЗ 2109: эксплуатация и ремонт», есть во множестве, то окажется, что людей, которые вообще не читают, не существует.
20. Представьте, пожалуйста, свою книгу «Сказки пещерных людей».
Я ведь, по сути, ещё не выбрал ей название. В книгу войдут два произведения — роман «Инвазия» и цикл «Сказки пещерных людей». Роман написан мной к 2007 году, я обращался с ним в разные издательства, и издательство «Олимп» его одобрило — сказало только, что объём маловат, надо бы дополнить. Я решил, что дополню роман не раздуванием его текста, потому что в романе каждая буква на месте, ничего не добавишь.
Я решил дописать другой текст, тематически близкий, специально для «Олимпа». Дописал, выслал, одобрили и сказали, что теперь осталось дождаться одобрения головного издательства — «АСТ». Прошло чуть больше полугода, и оказалось, что в стране вдруг кризис, интеллектуальные проекты в АСТ заморожены. Я решил, что ждать окончания кризиса не буду и издам книгу своими организационными усилиями. Именно что не за свои деньги, а по своей схеме — за деньги подписчиков. Подписных изданий, кстати, было довольно много в СССР, так издавались лучшие книги, а в США сейчас так выходит 80% художки.
Что ещё сказать? Роман «Инвазия» — о человеке, потерявшем национальность, а цикл сказок с общими героями «Сказки пещерных людей» — о том, как все дети выполняли волю отца и чуть не погубили мир, а младший победил отца и стал собой. Герои романа и сказок — спелеологи, исследователи пещер. Большая часть действия происходит под землёй.
Некоторые отрывки из романа и сказок выложены в сети. Отрывки из романа — в моём ЖЖ, из сказок — на разных литературных сайтах, а у меня в ЖЖ можно найти ссылки на эти публикации.
Да, вот, самое главное. Подписка ещё открыта. Стоимость подписки 300 рублей. Пишите мне на alchutoff@mail.ru — уточним условия и способы подписки.
21. Над какими проектами Вы сейчас работаете?
Пишу сейчас роман, время действия — Нововавилонское царство, всё описывается с позиции человека из деревни, одного из последних представителей народа шумеров. Он наделал в семейной жизни косяков, скажу прямо — оформил сына в рабство под влиянием высокопоставленного мошенника, причём не он один, а вся деревня. На протяжении всего романа герой пытается исправить ситуацию. Насколько ему это удастся — я сам ещё до конца не представляю.




КОММЕНТАРИИ
2 комментария
Nikitin
13 апреля, 2010 14:30
Давно хотел прочесть... после этого поста завтра же пойду и найду эту книгу.
Олег
8 декабря, 2009 20:30
Купил себе книгу «Возвращение Заратустры». Только начал читать и поэтому свои впечатления выкладывать рановато, но начало очень меня заинтриговало. Наверное, сегодня опять не высплюсь.